Интервью

Виктор Лысенко о попытках вернуть нас в прошлое и о банках будущего

Виктор Лысенко о попытках вернуть нас в прошлое и о банках будущего
7:39 20.07.2014
Виктор Лысенко, сооснователь Darberry (он же – Groupon Russia), после успешной продажи своей доли в компании в 2011 году занялся мобильным банковским сервисом «Рокетбанк». Новый проект, прообразом которого стал американский мобильный банк Simple, начал работу летом 2013 года и получил широкую известность в узкой финансовой среде. У «Рокетбанка» нет отделений и кассиров, это, в сущности, карта Visa Platinum и приложение для смартфона, а также клиентский сервис, которым компания очень гордится (непосредственно банковские операции осуществляет партнер «Рокетбанка» – КБ «Интеркоммерц»).

Slon писал о проекте в момент запуска, когда многие задавались вопросом, а зачем это вообще нужно. Год спустя мы говорим с Виктором о том, что изменилось за это время, на что будут похожи банки через пять лет, что общего у отделения банка и компакт-диска и почему узкий горизонт планирования – это неплохо.

- Вы начали раздавать карты в прошлом году, сколько клиентов у вас сегодня?

– Мы выдали больше шести тысяч карт, сейчас у нас чуть больше трех тысяч активных клиентов, и эта цифра прирастает каждый месяц на 20–25 процентов.

– А дорого привлекать новых клиентов?

– Сейчас примерно 50 долларов за человека. Хотя здесь сильная динамика, четыре месяца назад было 120 долларов, сейчас опускается ниже, говорить о цифре рано. Но при этом каждый пользователь приводит по полтора-два друга.

– Когда вы планируете выйти на прибыль? Банк – это ведь дорогой бизнес?

– Это относительно. В нас вложили два миллиона долларов, это дорого или нет? Для обычных банков это копейки, на корпоратив могут больше потратить. Мы на эти деньги сделали бизнес с нуля, и в каждом банке про нас знают, это произошло за год. Я не знаю, какой проект с таким бюджетом достиг такой эффективности.

– Два миллиона – это все инвестиции?

– Мы еще своих потратили тысяч двести долларов.

– И когда будет точка безубыточности, по вашим планам?

– Когда будет 15 тысяч пользователей, то есть в следующем году. Но вообще у меня иной подход, нет такой задачи – достичь к какому-то сроку прибыльности. Когда у тебя стартап, нужно смотреть экономику на одного пользователя, и если она положительная, надо прийти к инвесторам и масштабировать бизнес. Если вы покупаете за рубль пользователя, а он вам за год принес два рубля, надо идти к инвесторам и зарабатывать.

– А сколько приносит один пользователь?

– Выручку 300 долларов. А тратим мы на него двести. А эти все цифры на «Слоне» кому-то интересно читать?

– Очень. Конечно, у меня к вам вагон вопросов про вашу гражданскую позицию и про Навального, но их я задам на десерт. Возвращаясь к бизнесу, формально вы ведь не совсем банк, у вас же нет лицензии?

– Нет, она и не нужна, у нас есть банк-партнер, мы лишь обслуживаем клиентов. Постепенно банк перемещается из офисов в мобильный телефон. В Америке и Европе количество людей, которые посещают отделения, падает. При этом пользователей интернет-банков не становится больше, растет взаимодействие через телефон. Банки – это последний бизнес, у которого осталась такая наземная инфраструктура. Последние 15–20 лет все бизнесы очень сильно изменились. Видео, музыка, торговля – все уходит в цифру. Та же музыка – это информация, нолики и единицы, никому же не придет в голову печатать их на диск, везти на машине в магазин, идти в магазин и покупать там. Тратить на все это деньги –это безумие.

– То есть вы не планируете выдавать, например, кредиты и предоставлять депозиты?

– В этом нет необходимости. В США уже есть специальные банки, которые предоставляют бэк-офис мобильным банкам. Они говорят: вы занимайтесь клиентами, а мы делаем за вас все остальное. Все идет к тому, что все продукты у банков становятся примерно одинаковыми, проценты везде примерно одни и те же, и на то, какой банк я выберу, влияет только бренд и user experience.

– Вас очевидным образом вдохновил американский мобильный банк Simple. Чем вы от него отличаетесь?

– Да, он нас вдохновил, но тут есть специфика. Когда мы делали «Групон», нужно было взять модель и точно скопировать и продаться, это клон. Если выстрелило в одной стране, то выстрелит и в другой. А с банком не так. Другие условия бизнеса, другое поведение людей. В США у всех кредитные карты, в Европе люди накапливают и живут на свои деньги.

– А какую карту выдаете вы?

– Дебетовую Visa Platinum.

– И сколько стоит обслуживание?

– 290 рублей в месяц, в эту сумму у нас все включено. Это как безлимитный интернет: платишь один раз, и больше мы ни за что не берем. Мне кажется безумием брать с людей отдельно деньги за смс-уведомления.

– А истории про Visa и MasterCard как-то могут на вас отразиться?

– Забавно, я по утрам, прежде чем завтракать, смотрю почту и новости. И последние полгода было несколько новостей: запретить дистанционное обслуживание клиентов, когда у Тинькова акции упали, потом ограничить переводы, потом про «Визу». Все это шаг назад в прошлое. И каждый раз, когда такая новость, я думаю: черт, для моего бизнеса это конец. Но у банковской индустрии хорошее лобби, и здравый смысл возобладает, ни одна из новостей на самом деле не сыграла.

– Но с «Визой» все-таки это не пустой звук оказался: вот они договариваются, ищут партнеров в России.

– Но это не означает что Visa уходит. Те же российские банки зарабатывают на картах Visa в двадцать раз больше, чем сама Visa. Вот стоят крупные ребята, они теряют на этих запретах на порядок больше, у них есть возможность не допустить совсем уж странных вещей.

– То есть вы в будущее спокойно смотрите?

– Совсем безумные идеи в банковской индустрии все-таки не проходят.

– В прошлом году вы подписали с 37 бизнесменами письмо в поддержку Навального. После этого были какие-нибудь сложности?

– Каждый из нас выражал персональную позицию человека, выражали от себя, а не от лица компании. И никто к нам не приходил, да и зачем бы, мы все очень мелкие в тех масштабах, которые могут вызывать интерес.

– А за прошедший год, с тех пор, как вы запустились, и чуть позже подписали это письмо, за этот год климат для бизнеса как-то изменился?

– Я не чувствую изменений, нет. Изменилось, но не в связи с ним. Если вы сейчас попробуете поднять западные инвестиции под российский проект, ничего не получится. А два года назад об этом можно было говорить.

– А ваш проект исключительно российский или международный?

– Пока только Россия, а там время покажет, есть у нас такие амбиции.

– А кроме «Рокетбанка», у вас лично есть еще какие-то проекты?

– Нет, я только инвестировал, например в invisible.ru, очень нравится этот проект.

– За какими проектами, за какой сферой вы видите большое будущее?

– Изменения в финансовой индустрии, которые массово начались года три назад и продолжаются [сейчас]. Например, Bitсoin, который у нас запретили наглухо, а в Калифорнии на этой неделе признали законным средством платежа, – с моей точки зрения, это вообще самая мощная штука в финансовом секторе. В Британии проекты с виртуальными приложениями выдают кредиты на более выгодных условиях или предлагают более высокие проценты, потому что у них, опять же, плоская структура затрат.

– А кроме финансовой сферы?

– Образование и медицина. В Штатах расходы на медицину на одного человека безумные, в разы больше, чем в Европе. Продолжительность жизни в Штатах не самая высокая. Для медицинских стартапов там сейчас благоприятная среда, поскольку есть огромное количество денег, которые можно сэкономить, вернуть людям. И там будут придумывать ходы, которые пойдут по всему миру.

– Много человек у вас работает?

– Всего 26. Это вместе с программистами, курьерами, всеми.

– Легко было подобрать команду?

– Это вообще самое сложное. В «Рокетбанке» четыре фаундера, Алексей Колесников делает маркетинг, все, что вы читали и слышали про нас, – это он. Я не знаю банка, где умеют делать такой маркетинг. Разработкой продукта управляет Олег Козырев. Михаил Провизион великолепен в операциях. Для меня бизнес – это история про взаимоотношения людей. Если ты укладываешь дорогу, для тебя важна щебенка, а я занимаюсь бизнесами, где важнее взаимоотношения людей. У некоторых банкиров есть иллюзия, что мы IT-компания, которая сделала приложение для телефона. Это заблуждение. Мы user experience company.

– Что это значит?

– Это значит, что клиенты выбирают наш сервис в целом и лояльны к нам, потому что такое они не получают нигде. Дизайн карты, письма, которые получает пользователь, как с ним общается служба поддержки, все вот эти смайлики. Наши клиенты делают скрины и выкладывают в соцсети. Я не слышал, чтобы клиенты хвастались перепиской с техподдержкой банка. Знаю, наоборот, плохие примеры. Для меня это признак, что мы все делаем правильно. Была забавная история, я как-то доставлял карточку арт-директору крупной компании, которая делает сайты и приложения. Он заказал карту, я привез.

– Вы сам, своими руками привезли?

– Да, я некоторым клиентам сам привожу.

– Зачем?

– Интересно же знакомиться с интересными людьми и получать фидбек, человеческое общение – это же самое ценное.

– Со многими так познакомились?

– С дюжиной точно. И вот он говорит: «Нам банки заказывают сайты и мобильные приложения, ты не поверишь, когда наши клиенты с нами обсуждают заказ, половину времени обсуждается "Рокетбанк"».

– Отлично. А вы не планируете, как с «Групоном», раскрутить и продать этот бизнес?

– Мы ведем такие переговоры.

– Не боитесь, что большой банк вас купит и разрушит всю идею и user experience?

– Если это глупый большой банк, мы не пойдем. Если умный, то он систему не разрушит. Тот же Simple в Штатах был куплен крупным банком [BBVA], у них было 30 тысяч пользователей, сделка за 117 миллионов долларов. Но во внутренние дела Simple они не вмешиваются.

– Допустим, нашелся подходящий покупатель, чем вы займетесь после продажи?

– Не знаю, я не умею загадывать. Может, буду заниматься «Рокетбанком» еще лет десять и с него уйду на пенсию, может, займусь чем-то еще, у меня горизонт планирования – шесть месяцев.

– Ваш в некотором роде коллега Рубен Варданян говорит, что это самая большая проблема и страны, и людей – узкий горизонт планирования.

– Да, есть люди, которым это дискомфортно, а я уже привык жить с таким горизонтом планирования. У многих неврозы образуются, а мне нормально.

– А как же уверенность в будущем?

– Знаете, очень просто отличить предпринимателя от непредпринимателя - у нас есть железная вера в свои силы. Отсюда и уверенность в будущем. Если веры нет, из тебя предприниматель не получится. Ведь нужно сталкиваться с таким количеством всяких сложностей и неопределенностей, а я должен про себя знать: что бы ни случилось, я справлюсь. Если нет уверенности, нет смысла... Тебе каждый день приходят новые вводные, которых раньше не было. Иногда думаешь: черт, это, может, такой серьезный удар по моему бизнесу. А потом оказывается, что тебе по силам и с этим справиться тоже.

Источник: Slon


Комментарии

Добавление комментария

Имя:*
Комментарий:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код: *